diana_ledi: (утюг)
посвящается Саше и Руслане

Есть одна известная картинка, которую легко найти в Гугле, стоит ввести запрос:
"Везде мерещится Гитлер?"

Я ввела и нашла.
Я всегда так делаю, когда хочу написать пост, подобный этому. Я вспоминаю об этой картинке и иду её искать, чтобы проиллюстрировать пост, подобный этому.

И всегда останавливаюсь и не забираю картинку в очередной пост, подобный этому.
Почему? - а я всегда забываю о продолжении фразы в этой картинке.
А, обретая продолжение, иллюстрировать уже не хочу. Неледский это стиль - такими продолжениями иллюстрировать.
Suum cuique...
Хотя с резюме, выведенным под картинкой, я всё же категорически, совсем неполедски, согласна.

Но я не о картинке, собственно.
Я о девочке Леночке и Гитлере.

... девочка Леночка работала в нашем отделе регулировщиком электронной аппаратуры.
Неженское занятие - такая регулировка, но Леночка умела регулировать, и парни-регулировщики это умение в ней ценили.

На самом деле Леночка работала в нашем отделе ещё и иконой стиля - совмещая эти два занятия так непринуждённо, как может совмещать подобное только настоящая икона стиля.
Икон стиля в нашем отделе было несколько. И все они вылезали из кожи вон, и из своих нарядов, чтобы иконить, иконить без устали и самозабвенно.
Все они имели достаточное количество подражательниц, и команды стилей сражались в нашем отделе - во имя красоты, и к вящей гордости мужчин нашего отдела.

И только Леночка подражательниц не имела, потому что такому утончённому вкусу, который легко и независимо несла в себе и на себе Леночка, подражать было невозможно, но с этим надо родиться или, по крайней мере, воспитываться.

Cuique suum...

Однако, я здесь не об этом. Да и описывать вкус и стиль - дело сложное, тонкое, изысканное, и некогда, мне тут ещё о Гитлере...

Read more... )
diana_ledi: (глазки)
... и если вы смогли прочесть этот весёлый, жизнеутверждающий текст - угадайте с двух раз, в каком состоянии моя депрессия?
Особенно на фоне того, что меня ещё не собираются выписывать.
Мне подбирают лекарства. Делается это так - я пробую лекарство. Потом меня откачивают. Потом я отдыхаю до следующего дня. И всё сначала, но уже с другим лекарством.................



- Проститутка! - гремело над парком.
- Я тебя кормила, а ты что делаешь? - отчаяние катилось по одуванным полянам.
- Не смей убивать ребёнка, сволочь старая! Он же живой! Отдай ребёнка..... - на этом моменте тревожно стукнуло моё больное сердце, и поднялась я медленно над пеньком, который всегда охотно принимал на себя тощую мою задницу.

- Кто убивает ребёнка? - как бы вопросила я, откладывая пакет, наполненный купленными в больничной аптеке ампулами, коробками, системами для капельниц и прочим скарбом, сулящим мне здоровье.
- Где убивают ребёнка? - грозно вскрикнула я, нашаривая освободившимися руками сосновую ветвь поувесистее, и скрипнул пень согласно.

- Да вот же, проститутка! Отберите ребёнка, она же его убъёт! А мать как переживёт? - кричала мне грузная старушка в белом кружевном костюме пышной юбки и приталенного жакета - костюме, дополненном кружевными белыми митенками и кокетливой шляпкой.

Read more... )
diana_ledi: (хортица)
или
ПЕСНЯ О БОЛЬШОМ МАРКЕТИНГЕ, ДВУХ ВЕСЁЛЫХ СТОЛЯРАХ, ОДНОМ БУХГАЛТЕРЕ И ПЕЛЬМЕНЯХ

К тому времени я уже давно отошла от разрушений, причинённых мне маркетинговыми исследованиями, и могла снова утверждать, что я люблю пельмени.
Но у меня оставалось дело к двум весёлым столярам, и свидание с моим другом бухгалтером, пельменями и собственно Большой Пельменной я назначила на вторую половину дня.
И поехала к двум весёлым столярам.

Войдя в столярку, я приготовилась хлопнуться на старинный сундук, что у двери - но сундук отсутствовал.
- А где? - спросила я.
- А вот! - гордо ответил мне мой друг весёлый столяр и извлёк из шкафчика для инструментов бутылку армянского коньяку.
И я ахнула от восхищения. Потому что лучше армянского коньяку не бывает, это вам скажет кто угодно.
Ну любила я его, любила!

Сундук наконец был отреставрирован, и удачно. Владельцы тоже о нём вспомнили, и, кроме денежного эквивалента, предложили в качестве премии армянский коньяк и шоколадку.
- Пирожки! Погодите, я сбегаю за пирожками! - закричал ученик столяра.
- Не надо. Потом! - хором ответили мы, и нас можно понять. Потому что если есть перед глазами армянский коньяк - ждать, пока к нему принесут пирожки, преступно.
К тому же если есть в наличии армянский коньяк, разбавлять его вонючими пирожками от угловой бабушки преступно вдвойне.

И мы начали пить армянский коньяк и подпевать старенькому магнитофону.

Время встречи с Большой Пельменной приближалось, но армянский коньяк ещё присутствовал, поэтому я не дрогнула, принимая решение. И меня можно понять - какие там будут пельмени, я ещё не знала, но коньяк был уже здесь, и был хорош.
А каким ещё может быть армянский коньяк?
Я попросила моих друзей срочно найти для меня телефон.
- Есть телефон, как не быть. - поскрёб затылок мой друг весёлый столяр и повёл меня этажом выше, в контору ЖЭКа.
В конторе ЖЭКа имелась бухгалтерия, в бухгалтерии сидели бухгалтеры, все они были женщинами, поэтому все были неравнодушны к моему другу - красавчику, умнице и просто аристократу от столярного дела.
Я позвонила другу-бухгалтеру, и предложила перенести встречу с Большой Пельменной на час позднее.
- Хорошо. - весело ответил мне мой друг. - Я и пельмени ждём тебя через час.

И мы вернулись в полуподвал, к коньяку.
- Однако, пирожки бы не мешали. - неуверенно спросил ученик столяра.
- Нет, потом! - отмахнулись мы и погрузились в коньяк.
Час пролетел. Коньяк ещё оставался.
- Нет-нет. - твёрдо возразили мне мои друзья, два весёлых столяра. - Никаких пельменей. Только коньяк!

Read more... )
diana_ledi: (хортица)
или
ПЕСНЯ О БОЛЬШОМ МАРКЕТИНГЕ, ДВУХ ВЕСЁЛЫХ СТОЛЯРАХ, ОДНОМ БУХГАЛТЕРЕ И ПЕЛЬМЕНЯХ

А были два весёлых столяра.
Один был - главный столяр, и работал он в столярке, как водится.
Второй был - ученик столяра, и звучит это как ученик чародея.
Но я хочу поведать вовсе не о чародействе, и не о столярском мастерстве и их же жизни, а о пельменях...

Столяр был моим другом, и был он сначала вовсе не столяр, а будущий инженер, к чему нам всем и полагалось стремиться.
А он не стремился. Не любил он это дело, ну не любил!
А ученик его, тот вовсе незнамо чего любил, был он молод и весел и решил провести свою молодость как бы в поисках себя и своего пути, как водится, но мы-то все знаем, что это обычная отмазка для весёлой молодости.
Мой друг весёлый столяр тоже не слишком себя искал, и когда все пошли - кто в инженерию, кто в технологию производства, благо заводов хватало, а кто почему-то в юриспруденцию - ну, бывает... - мой друг обрёл себя в любви к дереву и производных от него, и решил обучаться. Сказано - сделано. Обучение решил начинать не с теории, а сразу с практики, и как-то быстро пошёл вгору.
Ну любил он это дело, любил.
А о пельменях потом.

Read more... )
diana_ledi: (обида)
И когда у первого поворота
меня обдает взрывная волна,
я понимаю —
это всего лишь
ветер времени моего.


- Я буду играть для тебя. - упрямо сказал мне польско-немецкий спутник.
- Нет, пожалуйста, не надо. - попросила я его.
Мне было очень неудобно, и собирались люди. Люди улыбались, а мне было не до смеха. Иностранцы иногда слишком непосредственные. Польско-немецкий мой знакомый был каким-то абсолютно непосредственным. Иногда до неприличия.

- Надо! - твёрдо сказал он.
Он оглянулся вокруг, увидел некоторое количество людей и поклонился. Люди сразу зааплодировали.
- Леди и джентльмены! - торжественно заявил польско-немецкий спутник. - Я плохо знать язык. Я хочу играть для она.
- Для неё. - кто-то подсказал.
- Для неё! - торжественно сказал он.
и указал на меня пальцем.
Люди одобрительно погудели. Я прикрыла лицо рукой.
- Она... - он пощёлкал пальцами, подбирая слова. - Как слово... Бьютифул!
- Ты что, играешь на саксофоне? - спросила я.
- Я играть! Я играю. Труба, сакс, всё играю. Для тебя.

И снова обратился к людям. Люди, до этого шедшие мимо уличного музыканта, останавливались и радостно организовывали аудиторию.
Уличный музыкант отдыхал и с удовольствием предоставил инструмент польско-немецкому моему спутнику.

- Но я ещё говорить! Леди и джентльмены! Она меня не любить. Она... - он пощёлкал пальцами. - О! Другой мужчина. Любить. Но я буду играть. И она будет меня любить!

Люди восторженно взревели и аплодировали.
Бесплатный цирк на пустых улицах летнего города устраивал всех. Меня не устраивал, я могла встретить знакомых, знакомые могли сделать неправильные выводы - но кто меня спрашивал?

Read more... )
diana_ledi: (обида)
... утром в палату вошла красивая врач, жена заведующего отделением Борисыча.
Она обходила палату, всегда начиная с коек у окна. И сразу пошла к оконной койке. Это была моя койка, я всегда выбирала это место, чтобы смотреть в окно и видеть цепочку летящих грачей. Мне было очень важно всегда заметить последнего грача. Но никогда я не замечала последнего. Тогда, когда мне казалось, что пролетел последний, и уже так темно, что летящих грачей не будет до утра - всегда находился один какой-то грач, догоняющий стаю в сумерках.

Красивая врач шла ко мне и улыбалась, как вдруг резко остановилась возле таниной кровати.
Таня, прекрасно выспавшись, сидела на кровати и улыбалась красивой врачу. Таня очень любила красивых врачей и медсестёр. И цветочки любила. Красивое всё, одним словом.
- Танечка, а давай послушаемя. - сказала врач, сдвигая брови.
У неё были брови такими ровными дугами. И очень гладкий лоб. Но когда она брови сдвигала, лоб становился складками.
Теперь лоб стал складками. Таня послушно подняла маечку и свитер и стала очень дышать, как и требуется, когда к тебе подходит врач и снимает с шеи эту штуку, которую я уже знала, как называется - фо-нен-до-скоп.

Врач слушала Таню недолго, а лоб её становился всё больше складками.
Затем врач вынула из ушей фонендоскоп, быстренько положила его в карман халата, заправила Танину маечку и свитер в колготы и повернулась к нам:
- Девочки. - тихо сказала она.
Но нам почему-то стало от этого тихого голоса тревожно.
- Девочки, я потом проведу у вас обход. Сейчас быстро одевайтесь потеплее, и одевайте Таню. Ей надо погулять.
- Зачем? - спросила Оля удивлённо.
- У неё сейчас будет приступ. Надо вывести на улицу, быстренько. - сказала красивая врач и быстро застучала каблучками - из палаты, к медсестринскому посту.
Вскоре в палату вбежала Наташа и санитарка. Санитарка несла в руках наши курточки и пальто, Наташа начала быстро одевать Таню.

- Пальто застегните! - крикнула нам вослед Наташа. - Не хватало, чтобы все тут простудились.
- Я возле окна. - кричала она ещё. - если она начнёт задыхаться, машите руками.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
... войну решили объявить в холле между детским отделением с одной стороны и взрослой терапией с другой, а по центру - застеклённая дверь, ведущая в столовую.
Там ещё лестница, и рядом выход из подвала.
Войну решили объявлять после ухода медсестры Наташи. Ночные медсёстры были не такими бдительными к нам, как Наташа. Ночные уходили в хирургию и там пили с хирургами чай.

К объявлению войны из отделения вышли все мальчики и девочки. Девочек было десять человек, мальчиков в два раза больше, но все малышня. Большие только баба Толик и неприятный мальчик Саня.
Мальчики стояли возле столовой, так, в ряд.
Девочки вышли из подвала. Так я задумала, чтобы показать, что мы смелее мальчиков.
Девочки вышли и там же остановились, а мы трое - я, Света и маленькая Таня - решительно направились к мальчишескому ряду.
- Мы объявляем вам ультиматум! - торжественно сказала Таня.
Это должна была сказать я или мой командирский заместитель Света. Но Таня очень просила, и мы ей позволили.
- Та ты шо? - спросил Саня и улыбнулся Тане.
Тане все улыбались.
- А пошли в парк погуляем все? - спросил Саня и посмотрел на Свету. И Света очень растерялась.
Понятно, почему она растерялась. Если тебя приглашает в парк большой четырнадцатилетний мальчик, пусть даже такой маленький как Саня - обязательно растеряешься. А можешь случайно и согласиться. Поэтому Света растерянно посмотрела на меня, а я быстро ответила:
- Мы с врагами не гуляем.
- Да! - кивнула головой Таня.

Read more... )
diana_ledi: (обида)
... я вышла из больничного отделения и закурила.
В отделении осталась моя средняя дочь.
Это было отделение совсем другой больницы, не той, в которой провела детство я.

Дочери предстояло пройти обследование и лечение. Свалилось всё так непонятно и неожиданно. Так не вовремя свалилось - думала я, держа сигарету дрожащими пальцами.

Недавно умерла моя мама.
Я не плакала. Я не плакала даже когда она умирала - но я тогда почти лежала перед картонной иконкой и молилась так, как никогда я не молилась в жизни. А в жизни я вообще почти никогда и не молилась.
Я просила маме скорейшей смерти - так затянулась агония, так мама мучилась.
Я хотела сидеть с ней, пока она не умрёт.
- Мне за ручку её подержать, ну пожалуйста... - просила я, а меня выставляли, взяв осторожно и твёрдо за плечи.
- Нельзя. - говорили мне. - Ты станешь плакать и задержишь её смерть. Ну мало она мучилась?
- Я не буду плакать. Мне бы за ручку... - просила я.
- Нельзя. - говорила мне моя подруга.
Моя подруга была фельдшером. Она сидела со мной и мамой все страшные десять дней, пока мучилась моя мама самым последним мучением в своей жизни.
Теперь подруга выставляла меня.
В квартиру вбежала врач. Она тоже была моей подругой.
- Нет, нет. - сказала врач. - Уйди, Богом прошу. Ну пойми, так надо!

опять было это надо...
как раз в момент, когда мне так надо было подержать её за ручку, пока она ещё не умерла. Ну вдруг ей нужна моя рука тоже?

Меня выставили из бабско-детской комнаты. Дети сидели в третьей комнате, прижавшись друг к другу. С ними были люди.
Я лежала перед дверью в бабско-детскую и молилась перед картонной иконкой.
- Ну Господи, ну сделай это, пожалуйста... - просила я, забыв слова официальных молитв. - Ну что тебе стоит, пусть уже она умрёт, пусть не мучится... И мне бы за ручку её подержать...

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Воевать было не с кем.
Жизнь становилась скучной и неправильной. Вечером я поймала в коридоре Таню. Таня сделала вид, что меня не видит и вообще выглядела подозрительно загадочной.
- Куда идёшь? - спросила я.
- Я просто иду. - испуганно сказала Таня.
- А что в кармане? - спросила я.
- Там записка. Это Света попросила и сказала тебе не говорить. - сказала Таня. - Только ты не ругай, командир. А хочешь, я съем записку?
- Кому записка? - спросила я.
- Серёже. - сказала Таня. - Света хочет с ним дружить.

Это было предательством.
Мало того, что они нарушили нашу договорённость - никаких записок, никаких глупостей, а только война.
Мало того, что они портили моего лучшего разведчика и заставляли его нарушать приказы командира.
Так этот Серёжа ещё был на два года младше этой Светы.
Позор.
И я решительно пошла в палату. Таня испуганно топала следом.

Идти надо было мимо сестринского поста. Я шагала, заложив руки за спину и угрюмо глядя в пол, поэтому не обратила внимания на медсестру Наташу, сидевшую за столом.
- Ой, новый мальчик. - прошептала Таня.
- Так! Стой, раз-два! - гаркнула медсестра Наташа. - Командир, завтра подъём на час раньше. Будешь помогать мне раскладывать лекарства.

И я потрясённо остановилась.
Раскладывать лекарство - это было такой привилегией, что даже страшно было думать о таком счастье.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Больничный подвал был одним из трёх обязательных испытаний.
Испытания не зависели от года плановой госпитализации и от девочек и мальчиков, населяющих детское отделение. Девочки и мальчики менялись - но испытания оставались одними и теми же. Правда, очень страшными. Но это правильно. Испытания и должны быть страшными. Только так они закаляют смелость и волю.
Мой страший брат уверял, что это именно он придумал испытания, когда лежал три дня в этой больнице. Ему собирались вырезать гланды, но так почему-то и не вырезали. Но испытания он придумал, и я ему всегда верила.
Мой старший брат только то и делал, что придумывал для нас испытания, закаляющие смелость и волю. Но и сам от испытаний не уходил, а некоторые усовершенствовал.
Например, только он один прошёл самое страшное испытание - съесть бутерброд с маслом и колбасой, глядя на дохлую крысу. Больше никто так не мог, и даже свидетели испытания отворачивались, чтобы не видеть, а одного даже вырвало. А мой брат как ни в чём не бывало смотрел на эту крысу и ел бутерброд - и мы гордились братом.
Так что вполне возможно, что ужасы больничных испытаний придумал именно он, очень на него похоже.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Странные игры памяти.
Я мало что помню из того огромного этапа моей жизни, когда мы вставали в пять утра, когда мы шли пешком семь километров, когда я бежала, летела, металась между двумя необходимыми сторонами моей жизни, пытаясь одновременно спасти маму, учить детей, выращивать для них еду и выглядеть при этом штучно.
Я не помню даже нарядов, которые мы с мамой кроили и шили для меня. И это странно, потому что наряды каждая женщина просто обязана помнить - от рождения до конца своих дней.
Поимённо. Все.

Зато я хорошо помню каждый день и даже, кажется, час той плановой госпитализации, одной из многих в моей жизни - когда тринадцать лет, длинные руки, ноги и нос, огромные глаза на худом лице, длинная коса, халатик в цветочек - и такая завидная юбочка в складочку и кофточка "лапша" на Леночке, сидящей на больничной кровати рядом со мной.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Надежда, я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграет.
когда трубу к губам приблизит, и острый локоть отведёт.


Эту песенку я напеваю давно, почти всю жизнь. Когда я её услышала впервые, моя жизнь только начиналась. И комиссары в пыльных шлемах тогда склонялись тихо над всеми нами - теперь же я знаю цену всем этим комиссарам, и пыльным их шлемам, но строчку всё же напеваю.
И всякий раз я словно вижу этих трубачей - их высокие скулы, и гимнастёрки, болтающиеся на худых плечах, их острые локти и потрескавшиеся губы.

Эти трубачи идут рядом со мной, они мне не мешают. Помогают ли - не знаю.
Но когда я входила в детскую - мы называли её бабско-детской, там спали дети и моя мама...
входила я, придумывая на ходу, как мне сегодня будить тёплый этот сон, как переключать уютное пододеяльное сопение на ритм очередного рабочего дня - входила, всякий раз проклиная идею, утверждённую когда-то на семейном совете при участии и полном согласии всех детей, идею ту, заставляющую теперь делать побудку в пять утра, в пять тридцать, в пять сорок пять, но не позднее, никак. Иначе сорвётся ритм дня, будет пропущен длинный путь в школу, к которой ехать двадцать километров с тремя-четырьмя пересадками, и хорошо, если не идти пешком семь километров до железнодорожной станции, а видит Бог, сколько раз приходилось этим маленьким ножкам топать проклятые семь километров...
... когда я входила в детскую, выдумывая очередную весёлую побудку - тогда мне приходил на помощь один из трубачей. Рука об руку с ним вваливались мы в бабско-детскую, мелодекламируя дуэтом:

Покуда поёживается в постели моё постыдное Нехочу
Упругим шагом приходит Надо -
молоденький
весёлый
трубач!


- Нет, ну ещё пять минут... - прятались под одеяла дети, а мы с трубачом продолжали петь, выкручивая регуляторы уровня волюме до полной громкости:

Сперва он сдёргивает моё одеяло,
Затем он приказывает - иди!
Его повелительные
глаголы
Наотмашь
бьют меня
по щекам...


- Бить будут? - заинтересованно спрашивал сын.
- Быть не бить, а баночку с холодной водой я уже заготовила. - я предупреждала.
- А дальше стишок можно? - спрашивала младшая дочь, кредит по времени выпрашивая.
- А дальше я не помню. - отвечала я. - Но я могу спеть.
и затягивала:
- Надежда, я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграааааает...
И это было лучшей из возможных побудок, потому что тут же вскидывалась средняя дочь:
- Нет-нет, только не это. Ты опять поёшь не в той тональности.

Я была первым музыкальным учителем своей дочери. Именно я усаживала дочь на круглый музыкальный стульчик перед инструментом. В четыре нежных её года я давала ей первое "ля", и учила ручку быть круглой, круглой, так, чтобы капля воды могла катиться медленно по ручке и тихо падать на клавишу.
Но к девяти годам дочери я устарела в авторитете безмерно.
Дочь брала уроки композиции, и даже была лауреатом и дипломантом конкурсов. Подумывала о смене фамилии на сценический псевдоним и, кажется, собиралась замуж за учителя композиции.
Учитель композиции нравился мне тоже, но я уже была старой, мне было тридцать лет. К тому же я не имела шансов стать лауреатом и дипломантом, а без этого претендовать на учителя композиции не стоило и пытаться.
Опять же, я была замужем за папой моих детей, и пела не в той тональности. Эти резоны я принимала, безропотно соглашаясь, об учителе композиции мечтать прекращала, и петь в присутствии дочери рисковала теперь только утром, старательно фальшивя в шантаже утреннем своём.

Read more... )
diana_ledi: (долго гнать...)
А что же делает супруга
Одна в отсутствии супруга?
Занятий мало ль есть у ней:
Грибы солить, кормить гусей,
Заказывать обед и ужин,
В анбар и в погреб заглянуть, —
Хозяйки глаз повсюду нужен:
Он вмиг заметит что-нибудь.



У меня в голове столько мусора...
Он там лежит на полках, иногда всплывает, я отмахиваюсь, но бывает так, что мусор цепляется за мой подол, когда я бегаю между этими полками в лихорадочных поисках чего-то нужного - я бегаю, а мусор зацепился в складках, шуршит при моём движении и движении подола и складок, и отодрать его не представляется возможным. Так и бегаем, пока не отцепится сам.

Вот есть же головы, в которыхъ всё упорядочено, каждый объект лежит на нужном месте, снабжён бирочкой, и информация о нём занесена в рубрикатор оперативной памяти.
Ведь есть же такие головы, ведь верно?
У меня не так.

... новую стиральную машинку хотели назвать Прасковьей.
Но я справедливо решила, что ласково это будет звучать как Параша, а это некомильфо, тут же ассоциативно всплыла Наталья Павловна - так и назвала.
Наталья Павловна как-никак барыня, довольно круглый, полный стан, приятный голос, прямо женский, лица румянец деревенский - я имею в виду реле во включённом состоянии - здоровье краше всех румян.
Понятно - девица младая, только из конвейера.
Короче - Наталья Павловна так Наталья Павловна.

и я спускаюсь в подвал.
Там теперь живёт Наталья Павловна и кошка без имени и без судьбы - кошка, подобранная нами неделю назад, самой метельной ночью, в виде оледеневшего кусочка плоти, а теперь отъевшаяся и повеселевшая. Кошка попала из ада прямо в рай. Младшие девочки её балуют так, что у меня и руки не доходят. Когда ни приду, кошка сыта и развалившись на тёплом бойлере.
Но вчера кошка без имени и без судьбы наконец обрела имя. Назвали Берией. Не спрашивайте почему. называли младшие девочки, у них специфическое чувство юмора. Мы поржали и согласились. Так теперь и кличем:
- Лаврентий Палыч, кушать подано.
А ей хоть горшком, да лишь бы не назад в сугроб.
думаю, что судьба её уже тоже определена, да весна покажет.

Спускаюсь я в подвал, неся плошку с едой для маленькой, пою:
- Лаврентий Палыч... - и начинаю безудержно улыбаться.
Я всегда улыбаюсь при "Лаврентий Палыч", и вот почему.

... Дело было много лет назад. Я лежала на кровати, и была я совершенно голой.

Read more... )
diana_ledi: (утюг)
Юля потянула тяжёлую дверь...
... принято говорить - на себя. Но мы стояли очень рядом, практически прижавшись друг к другу, нам было холодно и немного страшно - поэтому, вопреки принятому обороту, Юля потянула тяжёлую дверь на нас - и мы робко вошли в прошлое.

... в прошлое мы сначала въехали. На поезде, в очень неплохом вагоне, поскольку был он шестым, следовательно не совершал в процессе следования траектории с выносами и кренами за рельсы, так что каждый раз молишься, зажмурившись, как было бы, допустим, в вагоне под номером шестнадцать.
Мне очень редко везёт с вагонами, мне подают какие-то шестнадцатые, тринадцатые, однажды был даже двадцать четвёртый - и все они, болтаясь вдали от паровоза, творят обычно такие траектории, что молюсь я не переставая.
Если мне нужно жевать или разговаривать с попутчиками за погоду и политику, то я молюсь тогда молча, а так - практически вслух. Очень способствует. Как минимум для нейтрализации попутчиков. Они как-то резко прекращают говорить за погоду и политику, быстро уступают мне свои нижние полки, или доплачивают проводнику за купе в соседнем вагоне.
Однажды двое при мне заплатили за СВ. Я не успела даже первых пятнадцать молитв прочесть - как они быстро юрк! - и в СВ.
- Куда же вы, у меня ещё Канон покаянный нечитан! - только успела воскликнуть я вослед, но они почему-то начали ещё быстрее удаляться в СВ.
Я потом спросила у проводника, сколько стоит этот СВ.
Изумлением переполненная, даже молиться немного прекратила. Потом, правда, возобновила. Когда поезд тронулся. Очень болтало вагон, очень.
Зато к самому пункту назначения купе так и оставалось пустым. Уже никого ко мне и не направляли.

И хорошо. Я ничего не имею против попутчиков, но молиться они немного мешают.
И если вы спросите, зачем молиться, я буду очень удивлена - страшно же, когда вагон траектории совершает, особенно если с выносом и креном.
А когда страшно - показано молиться.

А этот вагон был шестым, вот свезло так свезло - так что я могла молиться гораздо реже. Потому что шестой близко к паровозу находится, практически пребывая под его, паровоза, бдительным наблюдением, так что крены бывают, конечно, но выносы - несильно.
Поэтому я и смогла немного отвлекаться, и даже успела осознать, что мы как в прошлое въезжаем.

Мы въезжали в серое прошлое с Санди вместе. Санди меня везла, потому что одной мне ещё нельзя было. А уже потом, когда Санди меня привезла, дислоцировала и уехала назад - навстречу ей выехал поезд, везший Юлку. И где-то в час ночи два поезда из пункта А в пункт Б погудели друг другу. Как будто Санди и Юлка руками помахали - пост сдал, мол, пост принял, ага...

И дальше уже со мной возилась Юлка.
И это не потому что я слаба и немощна, я уже ничего так, не сильно немощна, я даже могу выйти из какого-нибудь дома и пройти к остановке, и даже проехать целый маршрут сама, если в конце маршрута меня, конечно, встретят. Но в прошлом меня ожидали некоторые нервные потрясения, а с нервными потрясениями я ещё сама не умею справляться. Предположительны эксцессы. И надо действовать быстро и опытно. А где возьму я быстроту и опытность среди случайных попутчиков?
Нет её. Все очень пугаются и кричат про врача. А зачем мне врач?
Врач мне нужен, когда крупные эксцессы. Но тогда тоже мне нужна быстрота в принятии решений. А то сама я в таких случаях принимать решения не очень умею. Я вообще о себе решений принимать не умею. Особенно когда эксцессы.

Эксцессы и нервные потрясения меня ждали в сером этом Прошлом. И вовсе не в моём прошлом, как вы можете уже подозревать. А просто - в Прошлом как отрезке жизни.
И если вы уже задумались - да что там за нервные потрясения такие, что за дела? - так я, полагая, что пора заканчивать нагнетать, поясню, куда и зачем мы всё же ехали.
А ехали мы на мою историческую родину. С целью законопослушной и абсолютно доброкачественной - мне нужно было вклеить фотографию в паспорт.
Действие это было просрочено на пять лишних лет. То-есть пять лет я жила, сияя молодостью в паспорте - но пребывая вне легитимности.
Незаконопослушно жила.
А если вы уже начнёте недоумевать, отчего бы мне не совершить такую простую законопослушность в положенное время, так я вам признаюсь, что меня останавливало. Правда, вы всё равно не поверите.
Мало кто мне верит, когда я всё это рассказываю. Мало кто - кроме тех людей, которые живут там, на моей исторической родине, фактически не выползая из прошлого.
ну вот как пример - когда, несколько лет тому назад, я решила всё же обрести легитимность - мой приезд закончился вызовом милицейского наряда и бряцанием наручников, которые вот-вот должны были захлестнуться на моих нежных, вне сомнения, запястьях.

Read more... )
diana_ledi: (всьо)
Арендовали новый дом.

Новый от смысла совсем. Хозяин болен гигантоманией, отгрохал его зачем-то - ну, ясное дело зачем, у него таких домов несколько штук под Киевом, не считая тех, что в Крыму, как объяснял риэлтер - а сдать никому так и не мог. Ещё года три назад нам предлагался этот дом под руммейтс. Штук восемь комнат, не считая обширных холлов, гаражей, галереи и огромной мансарды с колоннами, три этажа плюс совершенно жилой цоколь, три входа, сауна, бассейн в доме, огромный бассейн во дворе, пять туалетов, две ванны и душевая, тренажёры под заказ и всяческие прочие поблажки вплоть до снятия оплаты аренды на холодное время года.

Понятно, что мы на эту удочку тогда не клюнули. Топить соляркой, вода из скважины, да скважина не резиновая, дом стоит на отшибе, топать к нему километра полтора от остановки рейсового автобуса, зимой по сугробам, ага, да вы не беспокойтесь, здесь сосед в паре километров, он тракторист, с ним можно договориться, он будет сугробы тралить вам на раз, а то, что это всё в тридцати километрах от Киева, и нет поблизости людей, так это даже к лучшему, смотрите, какие виды из окон!

дааааа... Виды красивые, это верно.
Короче, драпали мы оттуда, роняя... всё.

Теперь зачем-то сняли.
Идиотизм какой-то.
Переехали.

Read more... )
diana_ledi: (хортица)
- Так это реклама. Больше мне никто не пишет. Кому мне писать? - ответил мне он грустно, когда я принесла ему мобильный, который до этого лежал рядом со мной и проснулся сигналом смс, который меня тоже разбудил, но на который я посмотреть не могла, права не имела, потому что мобильный телефон не мой, а мужа, который уже давно проснулся, но ушёл смотреть сериалы, пока я сплю и не заняла компьютер, который у нас почти не выключается, разве что выключат свет, который как раз выключается у нас с изрядной регулярностью...

- Са-мо-лёт, маааа-маааа-, са-мо-лёт... - пропел мне мобильный и разбудил меня.
Чужой мобильный и чужой смс.
В смысле - мобильный и смс мужнин, практически родной - но мне не предназначался.
Поэтому я слегка проснулась, взяла в кулак мобильный, и прошлёпала босыми ногами по дощатому полу - прямо к ЦУПу, перед которым сидел мой муж, сощуленный от ужаса, что это я иду проверить почту, и он не может мне не отдать это место перед экраном, потому что у него есть ноутбук, а этот большой экран стационарного компьютера, хоть и приятен для просмотра сериалов, однако, мне нужнее, а у него там как раз Звёздные врата, и как всегда, на самом экстремальном месте, следовательно сделаю-ка я вид, что её не замечаю.

- Тебе смс. - коснулась я его плеча, умудряясь вложить в касание следующее:
- Доброе утро, дорогой. Конечно, я совсем не интересуюсь, кто это высылает тебе смс, и демонстративно это демонстрирую, но если ты ещё раз оставишь свой мобильный возле меня спящей, так я за себя не отвечаю, спросонья я могу даже прочесть этот твой смс, подумав, что он мой, хотя, конечно, я никоим образом не интересуюсь, кто высылает тебе смс-ы, и не щулься, пожалуйста, расслабься, я ещё не проснулась и собираюсь спать дальше, так что времени у тебя ещё минимум на две с половиной серии, вот и смотри, правда, сначала прочти свой смс, хотя, конечно, я совершенно!
- ну никоим образом!
- не интересуюсь, кто высылает тебе смс!

- Так это реклама. - ответил он, снимая наушники (когда кто-то спит, другой всегда всё слушает через наушники, хотя комната не общая, но всё же, а вдруг пробьётся звук за дверь, а там такое вдруг, чего не любит спящий, например выстрелы, когда я сплю, или шорохи, странные звуки и Бах Тарковского, когда спит он) - А больше мне никто не пишет. Кому мне писать?

И тут я опять немного проснулась. И внимательно на него посмотрела.
Он сидел, опять спрятав уши в наушники, ноги в валенки, а улыбку в бороду - и смотрел свои "Звёздные врата"

- Мне сейчас не нужен компьютер. - зачем-то сказала я.

Read more... )
diana_ledi: (глазки)
На-ЕБА ходить никто не любит.
Но иногда приходится всё же ходить - на ЕБА...
Спрашивается - почему нет?
На-ЕБА кормят, и иногда неплохо, и там иногда можно встретить нужную личность. На ЕБА.
Кого-то, за кем ты давно гонялся с целью договориться об интервью, получить экспертное заключение, ну хоть пару-тройку слов, и ты знаешь, что он там будет - но всё равно не любят журналисты быть на ЕБА.
А редакторы страшно любят ЕБА. Как маслом для них мазано, на ЕБА.
Казалось бы, раз любишь, так сам и иди - нет, они посылают журналистов.
На-ЕБА.
И давно ясно, что не приносится толковых материалов от тех, кто бывает на ЕБА. Чего ходить?
Нет, посылают и посылают.

На-ЕБА...

Read more... )
diana_ledi: (бабка добрая)
В СОВЕРШЕННОМ НЕПРЕДЧУВСТВИИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

или

ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

... Очень в моде нонконформизм.
Мы (впрочем, какое МЫ? там, где нонконформизм, всегда Я)...
- Я иду против толпы, Я отрицаю всё, что волнует количество людей более одного, Я выше и разумнее этого скопления орущих глоток, Я понимаю все скрытые мотивы собирателей толпы, Я знаю интриги и подводные течения, приведшие к этому движению, Я уверен в том, что именно хвост виляет собакой, Я умнее серой массы. - как бы говорит нам нонконформист, заодно давая себе установку на ближайшее время, впрочем, каждый в таком случае уверен, что навсегда.

... но, когда в моде нонконформизм, таких Я становится вдруг толпа.

- А когда нас стало более одного? почему я не заметил? - спросит изумлённый нонконформист и изумление его будет по-человечески понятным, потому что тут никто не успел оглянуться, как толп(ов) стало почти ровно две, обычная и нонконформистская, не считая небольших промежуточных кучек.

А это мода всё, мода. Она быстра, как полёт шмеля, как укус пчелы во время полуденного сна, в жаркий летний день, и прямо в обнажённую ягодицу спящей Галы - на картине, выписанной её мужем, тоже изрядным нонконформистом, в своё время, конечно.

Нонконформизм удобен, как удобно кресло рядом с камином и мягкий пуфик под ногами.
Не нужно мёрзнуть на площади, и не потому, что ты трус и слабак - а потому что у тебя теперь есть прочная платформа и вера в свой ум, непоколебимый инструментами из набора имеющихся НЛП-технологий.
И это главное, и в этом причина сидения в кресле, ноги на пуфе, а вовсе не в том, о чём вы подумали, я не трус, нет, просто я знаю, что вы страну не спасёте, так зачем стараться и кричать, что родина-в-опасносте, лучше послушайте меня, я расскажу вам всё, о чём вы не знали - и на этом этапе созревания нонконформизм становится слегка опасен, иногда даже смертельно - поскольку автоматически возводится владельцем в ранг тонкой исключительности собственного его, владельцева, ума.
А человек, уверенный в тонкой исключительности собственного ума - это уже человек, опасный для жизни.
В первую очередь для своей.

под катом сиськи, предупреждаю!

Read more... )
diana_ledi: (бабка добрая)
(начало песенного цикла по тэгу Это Юкон, детка!)

Должна предупредить, что все мои рассказы по этому тэгу - чистейшей воды вымысел.
Ничего такого на самом деле не происходило, а является плодом моего воображения, все персонажы выдуманы, малейшее сходство случайно.
И сотни людей могут это подтвердить.
:)


ПЕСНЯ ТРЕТЬЯ
ТУМАН ВОЙНЫ


КУПЛЕТ НОМЕР ТРИ
БОГЭМА

куплет из 2008-го последний
и вовсе будет не смешной, потому что поведает о делах серьёзных, я бы даже сказала - архисерьёзных
вскрывающих глубокую и тайную суть ролевого движения
его наполнение - и тайный, местами сакральный, смысл

исполняется под аккомпанемент военного духового оркестра
на бэк-вокале - сводный хор Советской Армии

А почему так получилось, что куплеты из ролевого движения требуется исполнять под аккомпанемент воинских оркестров и хоров - смотрите по тэгу. Я же однажды написала и теперь повторять стесняюсь.
Как стеснялась я и тогда, в недалёком 2008-м, когда деревья были молодыми, а мы все большие, потому что идиоты.
Идиоты - потому что не знали ещё, что чем пахнет и на что идём.
Вернее знали, но особенно не парились.
И это прекрасно.
Аминь.

Шёл первый день фестиваля.
Регистратура, раскинувшаяся провода и крылья в казарме, давно обжившая казарму, нашалившая уже изрядно в тоске перед началом того, на что не попадёт регистратура, не увидит, а только будет слышать в пересказах - эти добровольные отщепенцы и уклонисты, эти герои каждого фестиваля, непонятно почему идущие на самый тяжёлый фронт работ, в котором они - пограничный пост, таможня, фейс-контроль, стол находок, поле жатвы, кормящее весь ненасытный организм фестиваля, группа релакса - и лицо фестиваля...
Эти несчастные никогда не видят фестиваля,регистрируя, зарываясь в экраны и клавиатуры, принтеры и ксероксы, ворохи списков и выборок...
И к ним показано относиться с пиететом, возведенным в подобострастие.
Не спрашивайте почему. А если попробуете проверить на практике и рискнуть не возвести в пиетет подобострастие - сами поймёте.

Я не спрашивала, не пробовала, уважала и подобостраствовала.
Мой друг подполковник, гусар и умница и прелесть что такое, тоже относился к нашей регистратуре с большим уважением. Похоже, он до конца не верил в то, что мы ему обещали:
- посторонних не будет
- все лица будут зарегестрированы
- бейджи печатаются на месте
- фотографии участников делаются тут же и сразу вклеиваются в бейджи

Подполковник не верил и, когда заработал этот регистраторский конвейер, он, подполковник, лично пришёл убедиться и долго стоял и смотрел с возрастающим удовольствием, переходящим в овации, как ловко руководила цепочкой Ольга, строгая Ольга не скажу какого возраста женщина, хоть пытайте не скажу, потому что не знаю - но подобострастие на лицах участников, выстроившихся в очередь на обейдживание, подполковник видел и Ольгу уважал.

Read more... )
diana_ledi: (профиль)
Приходит тихо.
Трогает за руку, иногда берёт лицо в руки, сильные пальцы на висках.
Мягко улыбается, говорит:
- Пошли, детка...
- Нет, нет, не надо, ну, пожалуйста... - сжимаюсь я.
- Расслабься. - отвечает.
- Ну ты же была недавно. - говорю я с мольбой. - Ну поживи без меня немного, мне некогда сейчас, у меня нет сил...
- Я не могу жить без тебя. - говорит она. - Пойдём.
Затем присаживается на край дивана. Спрашивает:
- Ну? Угадай - камень, ножницы, бумага?

Если бы только камень и ножницы.
У неё есть ещё тонкая и острая спица, дрель с богатым набором свёрел, не считая винтов-саморезов, тупой кол, который идёт в комплекте с молотком. Тиски...
Тиски она любит больше всего.
А бумага - это потом. Уходя, она покажет лист бумаги. Там всегда что-то написано, но каждый раз после её ухода написанного становится меньше. У неё слабость к чистым листам бумаги.
Она любит, когда написанное исчезает.
Определения. Правила, давно выученные и забытые в процессе пользования, но, именно благодаря частому пользованию, ставшие автоматическими. Инструкции с их пунктами и подпунктами, логические цепочки и нелогичные выводы. Опыт, возведённый в степень закона и закон разбивания опыта в процессе появления чего-то неординарного.
Слова. Музыка. Имена художников. Города, где ты был счастлив.
Всё это записано на листе бумаги, становящемся всё более чистым, когда она уходит. Оборачивается от двери, подмигивает, показывает торжествующе бумажный лист, как бы говоря - я вернусь, мы сделаем это, детка.

Это потом. Сейчас она садится на край дивана и говорит:
- Ну что, начнём? Расслабься, тебе так будет легче.
Конечно, она меня любит. Такое можно делать, только любя. Все, кто любил меня, делали такое. И я делала, когда любила. Можно сколько угодно обманывать себя, что делаешь это случайно и не подумав. Можно спросить у неё, она знает. Уж о чём-о-чём, а об этом она знает всё.
- Ну... Бывает и случайно. - скупо улыбается она. - Иногда... Не отвлекайся. Мне сегодня нужна целая строчка.

Она питается написанным на бумажном листе, я понимаю.
В этом суть её любви, впрочем, это суть любой любви - пожирание, я понимаю...
Она любит меня, она только моя, но и я её уже люблю, я понимаю.
Её, забирающую у меня память, силу, храбрость, красоту - я люблю её только за одно нечто...
За единственное - в этом иллюзорном мире, куда нас занесло, в мире, полном метаморфоз, где любовь и нежность - синонимы боли, дружба - синоним предательства, верность - глупое детское слово...
В этом мире только она даёт нам веру в реальность происходящего, прибивает нас толстыми гранёными своими гвоздями к плоскости и невероятному объёму этого мира.
Лучшего из миров.

Я отдаю ей всё, что написано на листе бумаги, я уже не сопротивляюсь. Она велит расслабиться, я уже верю, так действительно будет легче, и как ей не верить - ей, единственному реальному и практическому философу нашей жизни?
Она знает всё, у неё богатый опыт.
Когда она уходит, я отдыхаю, потом начинаю лихорадочно восстанавливать вытертые, растаявшие строчки - там определения, правила, давно выученные и забытые в процессе пользования, но, именно благодаря частому пользованию, ставшие автоматическими, инструкции с их пунктами и подпунктами, логические цепочки и нелогичные выводы, опыт, возведённый в степень закона и закон разбивания опыта в процессе появления чего-то неординарного, слова, музыка, имена художников, города, где ты был счастлив...

У меня всё меньше времени на передышки, я тороплюсь восстановить - всё только из любви к ней, всё из любви к ней, ей нужно будет чем-то питаться, когда она придёт, я думаю только об этом, только об этом...

... однажды она проглотит слишком много строчек и не справится с ними.
Тогда она вскрикнет в отчаянии, отчаяние станет расти, и она будет расти вместе с ним, пока не разорвётся, и не опустится рваными чистыми клочьями на плечи и головы сидящих рядом с моей колыбелью стандартного размера, два метра в длину, материал - доски, обитые шёлком.
Чтобы остаться в сидящих вокруг моей колыбели.
С тоскою на рваных клочьях, глядя вослед мне, улетающей в тоске.
А я? - я вспомню о ней, я ей успею сказать:
- Прощай, моя дорогая. Мне будет не хватать тебя в том бесконечном мире, где места тебе нет. А жаль... Прощай, Боль...

Profile

diana_ledi: (Default)
diana_ledi

July 2013

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617 181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 06:04 am
Powered by Dreamwidth Studios