Apr. 14th, 2013

diana_ledi: (радость)
Надежда, я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграет.
когда трубу к губам приблизит, и острый локоть отведёт.


Эту песенку я напеваю давно, почти всю жизнь. Когда я её услышала впервые, моя жизнь только начиналась. И комиссары в пыльных шлемах тогда склонялись тихо над всеми нами - теперь же я знаю цену всем этим комиссарам, и пыльным их шлемам, но строчку всё же напеваю.
И всякий раз я словно вижу этих трубачей - их высокие скулы, и гимнастёрки, болтающиеся на худых плечах, их острые локти и потрескавшиеся губы.

Эти трубачи идут рядом со мной, они мне не мешают. Помогают ли - не знаю.
Но когда я входила в детскую - мы называли её бабско-детской, там спали дети и моя мама...
входила я, придумывая на ходу, как мне сегодня будить тёплый этот сон, как переключать уютное пододеяльное сопение на ритм очередного рабочего дня - входила, всякий раз проклиная идею, утверждённую когда-то на семейном совете при участии и полном согласии всех детей, идею ту, заставляющую теперь делать побудку в пять утра, в пять тридцать, в пять сорок пять, но не позднее, никак. Иначе сорвётся ритм дня, будет пропущен длинный путь в школу, к которой ехать двадцать километров с тремя-четырьмя пересадками, и хорошо, если не идти пешком семь километров до железнодорожной станции, а видит Бог, сколько раз приходилось этим маленьким ножкам топать проклятые семь километров...
... когда я входила в детскую, выдумывая очередную весёлую побудку - тогда мне приходил на помощь один из трубачей. Рука об руку с ним вваливались мы в бабско-детскую, мелодекламируя дуэтом:

Покуда поёживается в постели моё постыдное Нехочу
Упругим шагом приходит Надо -
молоденький
весёлый
трубач!


- Нет, ну ещё пять минут... - прятались под одеяла дети, а мы с трубачом продолжали петь, выкручивая регуляторы уровня волюме до полной громкости:

Сперва он сдёргивает моё одеяло,
Затем он приказывает - иди!
Его повелительные
глаголы
Наотмашь
бьют меня
по щекам...


- Бить будут? - заинтересованно спрашивал сын.
- Быть не бить, а баночку с холодной водой я уже заготовила. - я предупреждала.
- А дальше стишок можно? - спрашивала младшая дочь, кредит по времени выпрашивая.
- А дальше я не помню. - отвечала я. - Но я могу спеть.
и затягивала:
- Надежда, я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграааааает...
И это было лучшей из возможных побудок, потому что тут же вскидывалась средняя дочь:
- Нет-нет, только не это. Ты опять поёшь не в той тональности.

Я была первым музыкальным учителем своей дочери. Именно я усаживала дочь на круглый музыкальный стульчик перед инструментом. В четыре нежных её года я давала ей первое "ля", и учила ручку быть круглой, круглой, так, чтобы капля воды могла катиться медленно по ручке и тихо падать на клавишу.
Но к девяти годам дочери я устарела в авторитете безмерно.
Дочь брала уроки композиции, и даже была лауреатом и дипломантом конкурсов. Подумывала о смене фамилии на сценический псевдоним и, кажется, собиралась замуж за учителя композиции.
Учитель композиции нравился мне тоже, но я уже была старой, мне было тридцать лет. К тому же я не имела шансов стать лауреатом и дипломантом, а без этого претендовать на учителя композиции не стоило и пытаться.
Опять же, я была замужем за папой моих детей, и пела не в той тональности. Эти резоны я принимала, безропотно соглашаясь, об учителе композиции мечтать прекращала, и петь в присутствии дочери рисковала теперь только утром, старательно фальшивя в шантаже утреннем своём.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Странные игры памяти.
Я мало что помню из того огромного этапа моей жизни, когда мы вставали в пять утра, когда мы шли пешком семь километров, когда я бежала, летела, металась между двумя необходимыми сторонами моей жизни, пытаясь одновременно спасти маму, учить детей, выращивать для них еду и выглядеть при этом штучно.
Я не помню даже нарядов, которые мы с мамой кроили и шили для меня. И это странно, потому что наряды каждая женщина просто обязана помнить - от рождения до конца своих дней.
Поимённо. Все.

Зато я хорошо помню каждый день и даже, кажется, час той плановой госпитализации, одной из многих в моей жизни - когда тринадцать лет, длинные руки, ноги и нос, огромные глаза на худом лице, длинная коса, халатик в цветочек - и такая завидная юбочка в складочку и кофточка "лапша" на Леночке, сидящей на больничной кровати рядом со мной.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Больничный подвал был одним из трёх обязательных испытаний.
Испытания не зависели от года плановой госпитализации и от девочек и мальчиков, населяющих детское отделение. Девочки и мальчики менялись - но испытания оставались одними и теми же. Правда, очень страшными. Но это правильно. Испытания и должны быть страшными. Только так они закаляют смелость и волю.
Мой страший брат уверял, что это именно он придумал испытания, когда лежал три дня в этой больнице. Ему собирались вырезать гланды, но так почему-то и не вырезали. Но испытания он придумал, и я ему всегда верила.
Мой старший брат только то и делал, что придумывал для нас испытания, закаляющие смелость и волю. Но и сам от испытаний не уходил, а некоторые усовершенствовал.
Например, только он один прошёл самое страшное испытание - съесть бутерброд с маслом и колбасой, глядя на дохлую крысу. Больше никто так не мог, и даже свидетели испытания отворачивались, чтобы не видеть, а одного даже вырвало. А мой брат как ни в чём не бывало смотрел на эту крысу и ел бутерброд - и мы гордились братом.
Так что вполне возможно, что ужасы больничных испытаний придумал именно он, очень на него похоже.

Read more... )
diana_ledi: (радость)
Воевать было не с кем.
Жизнь становилась скучной и неправильной. Вечером я поймала в коридоре Таню. Таня сделала вид, что меня не видит и вообще выглядела подозрительно загадочной.
- Куда идёшь? - спросила я.
- Я просто иду. - испуганно сказала Таня.
- А что в кармане? - спросила я.
- Там записка. Это Света попросила и сказала тебе не говорить. - сказала Таня. - Только ты не ругай, командир. А хочешь, я съем записку?
- Кому записка? - спросила я.
- Серёже. - сказала Таня. - Света хочет с ним дружить.

Это было предательством.
Мало того, что они нарушили нашу договорённость - никаких записок, никаких глупостей, а только война.
Мало того, что они портили моего лучшего разведчика и заставляли его нарушать приказы командира.
Так этот Серёжа ещё был на два года младше этой Светы.
Позор.
И я решительно пошла в палату. Таня испуганно топала следом.

Идти надо было мимо сестринского поста. Я шагала, заложив руки за спину и угрюмо глядя в пол, поэтому не обратила внимания на медсестру Наташу, сидевшую за столом.
- Ой, новый мальчик. - прошептала Таня.
- Так! Стой, раз-два! - гаркнула медсестра Наташа. - Командир, завтра подъём на час раньше. Будешь помогать мне раскладывать лекарства.

И я потрясённо остановилась.
Раскладывать лекарство - это было такой привилегией, что даже страшно было думать о таком счастье.

Read more... )
diana_ledi: (обида)
... я вышла из больничного отделения и закурила.
В отделении осталась моя средняя дочь.
Это было отделение совсем другой больницы, не той, в которой провела детство я.

Дочери предстояло пройти обследование и лечение. Свалилось всё так непонятно и неожиданно. Так не вовремя свалилось - думала я, держа сигарету дрожащими пальцами.

Недавно умерла моя мама.
Я не плакала. Я не плакала даже когда она умирала - но я тогда почти лежала перед картонной иконкой и молилась так, как никогда я не молилась в жизни. А в жизни я вообще почти никогда и не молилась.
Я просила маме скорейшей смерти - так затянулась агония, так мама мучилась.
Я хотела сидеть с ней, пока она не умрёт.
- Мне за ручку её подержать, ну пожалуйста... - просила я, а меня выставляли, взяв осторожно и твёрдо за плечи.
- Нельзя. - говорили мне. - Ты станешь плакать и задержишь её смерть. Ну мало она мучилась?
- Я не буду плакать. Мне бы за ручку... - просила я.
- Нельзя. - говорила мне моя подруга.
Моя подруга была фельдшером. Она сидела со мной и мамой все страшные десять дней, пока мучилась моя мама самым последним мучением в своей жизни.
Теперь подруга выставляла меня.
В квартиру вбежала врач. Она тоже была моей подругой.
- Нет, нет. - сказала врач. - Уйди, Богом прошу. Ну пойми, так надо!

опять было это надо...
как раз в момент, когда мне так надо было подержать её за ручку, пока она ещё не умерла. Ну вдруг ей нужна моя рука тоже?

Меня выставили из бабско-детской комнаты. Дети сидели в третьей комнате, прижавшись друг к другу. С ними были люди.
Я лежала перед дверью в бабско-детскую и молилась перед картонной иконкой.
- Ну Господи, ну сделай это, пожалуйста... - просила я, забыв слова официальных молитв. - Ну что тебе стоит, пусть уже она умрёт, пусть не мучится... И мне бы за ручку её подержать...

Read more... )
diana_ledi: (радость)
... войну решили объявить в холле между детским отделением с одной стороны и взрослой терапией с другой, а по центру - застеклённая дверь, ведущая в столовую.
Там ещё лестница, и рядом выход из подвала.
Войну решили объявлять после ухода медсестры Наташи. Ночные медсёстры были не такими бдительными к нам, как Наташа. Ночные уходили в хирургию и там пили с хирургами чай.

К объявлению войны из отделения вышли все мальчики и девочки. Девочек было десять человек, мальчиков в два раза больше, но все малышня. Большие только баба Толик и неприятный мальчик Саня.
Мальчики стояли возле столовой, так, в ряд.
Девочки вышли из подвала. Так я задумала, чтобы показать, что мы смелее мальчиков.
Девочки вышли и там же остановились, а мы трое - я, Света и маленькая Таня - решительно направились к мальчишескому ряду.
- Мы объявляем вам ультиматум! - торжественно сказала Таня.
Это должна была сказать я или мой командирский заместитель Света. Но Таня очень просила, и мы ей позволили.
- Та ты шо? - спросил Саня и улыбнулся Тане.
Тане все улыбались.
- А пошли в парк погуляем все? - спросил Саня и посмотрел на Свету. И Света очень растерялась.
Понятно, почему она растерялась. Если тебя приглашает в парк большой четырнадцатилетний мальчик, пусть даже такой маленький как Саня - обязательно растеряешься. А можешь случайно и согласиться. Поэтому Света растерянно посмотрела на меня, а я быстро ответила:
- Мы с врагами не гуляем.
- Да! - кивнула головой Таня.

Read more... )
diana_ledi: (обида)
... утром в палату вошла красивая врач, жена заведующего отделением Борисыча.
Она обходила палату, всегда начиная с коек у окна. И сразу пошла к оконной койке. Это была моя койка, я всегда выбирала это место, чтобы смотреть в окно и видеть цепочку летящих грачей. Мне было очень важно всегда заметить последнего грача. Но никогда я не замечала последнего. Тогда, когда мне казалось, что пролетел последний, и уже так темно, что летящих грачей не будет до утра - всегда находился один какой-то грач, догоняющий стаю в сумерках.

Красивая врач шла ко мне и улыбалась, как вдруг резко остановилась возле таниной кровати.
Таня, прекрасно выспавшись, сидела на кровати и улыбалась красивой врачу. Таня очень любила красивых врачей и медсестёр. И цветочки любила. Красивое всё, одним словом.
- Танечка, а давай послушаемя. - сказала врач, сдвигая брови.
У неё были брови такими ровными дугами. И очень гладкий лоб. Но когда она брови сдвигала, лоб становился складками.
Теперь лоб стал складками. Таня послушно подняла маечку и свитер и стала очень дышать, как и требуется, когда к тебе подходит врач и снимает с шеи эту штуку, которую я уже знала, как называется - фо-нен-до-скоп.

Врач слушала Таню недолго, а лоб её становился всё больше складками.
Затем врач вынула из ушей фонендоскоп, быстренько положила его в карман халата, заправила Танину маечку и свитер в колготы и повернулась к нам:
- Девочки. - тихо сказала она.
Но нам почему-то стало от этого тихого голоса тревожно.
- Девочки, я потом проведу у вас обход. Сейчас быстро одевайтесь потеплее, и одевайте Таню. Ей надо погулять.
- Зачем? - спросила Оля удивлённо.
- У неё сейчас будет приступ. Надо вывести на улицу, быстренько. - сказала красивая врач и быстро застучала каблучками - из палаты, к медсестринскому посту.
Вскоре в палату вбежала Наташа и санитарка. Санитарка несла в руках наши курточки и пальто, Наташа начала быстро одевать Таню.

- Пальто застегните! - крикнула нам вослед Наташа. - Не хватало, чтобы все тут простудились.
- Я возле окна. - кричала она ещё. - если она начнёт задыхаться, машите руками.

Read more... )

Profile

diana_ledi: (Default)
diana_ledi

July 2013

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617 181920
21222324252627
28293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 20th, 2017 05:57 pm
Powered by Dreamwidth Studios